Сколько детей было у павла первого. Страницы истории

Содержание статьи

Главное по теме

«Слава богу, мы - законные!»
/Опубликовано в "Русском слове", Прага /

Говорят, в 1754 году придворные российского императорского двора шушукались, какое отчество больше бы годилось новорожденному Павлу, сыну великой княгини Екатерины - Петрович или Сергеевич? Позже этот слух превратился в вопрос, прервалась ли на Павле I кровная линия Романовых? На него можно ответить вполне определенно – нет, не прервалась. Но определенно история династии загнула в область фантазий и вымыслов.

Существует забавный исторический анекдот: будто бы Александр III поручил Победоносцеву, своему учителю и уважаемому советнику, проверить слух, что отцом Павла I был не Петр III, а Сергей Васильевич Салтыков, первый любовник будущей императрицы Екатерины II. Победоносцев вначале сообщил императору, что, в самом деле, отцом мог быть Салтыков. Александр III обрадовался: «Слава Богу, мы – русские!» Но потом Победоносцев нашел факты в пользу отцовства Петра. Император, тем не менее, обрадовался снова: «Слава Богу, мы – законные!».

Мораль, если она вообще может выводиться из анекдота, проста: природа власти не в крови, но в умении и желании властвовать, остальное к этому можно приспособить. По крайней мере, такова природа имперской власти – каждая империя тянет за собой огромное количество неразрешенных противоречий, одним больше – ничего страшного.

Однако как мог возникнуть этот сюжет и вместе с ним многочисленные вариации на эту тему? Как не странно, но его во многом создала Екатерина II. В своих «Записках» она пишет о начале романа с Салтыковым весной 1752 года: «Во время одного из этих концертов (у Чоглоковых) Сергей Салтыков дал мне понять, какая была причина его частых посещений. Я не сразу ему ответила; когда он снова стал говорить со мной о том же, я спросила его: на что же он надеется? Тогда он стал рисовать мне столь же пленительную, сколь полную страсти картину счастья, на какое он рассчитывал…»

Далее подробно описываются все этапы романа вплоть до достаточно интимных – сближение осенью 1752 года, беременность, которая закончилась выкидышем по пути в Москву в декабре, новая беременность и выкидыш в мае 1753-его, охлаждение любовника, заставлявшее страдать Екатерину, строгий присмотр, установленный за великой княгиней в апреле 1754, означавший удаление Сергея Салтыкова. А Павел, как известно, родился 24 сентября 1754 года. Петр упоминается в этой главе записок только в связи с его пьянством, ухаживанием за фрейлинами Екатерины и прочими дамами, а также подозрениями, которые возникли у него в отношении Сергея Салтыкова. Из всего этого рассказа следует, что отцом Павла мог быть Салтыков. Более того, автор «Записок» создает это впечатление намеренно.

Однако Екатерине не приходится особенно доверять. Ей ведь приходилось разными способами оправдывать свой захват власти. После свержения мужа она сочинила столько историй о нем и их отношениях, что историкам, разбирающим, что там правда, а что нет, хватит работы надолго. (Что стоит, скажем, побасенка Екатерины о якобы осужденной и повешенной Петром на виселице крысе, съевшей двух его игрушечных солдатиков. Повесить крысу, как, человека – невозможно. Для этого у крысы слишком мощная шея. И веревка с нее соскользнет. Байка ничтожная, а поди ж ты, историографы со времен С. Соловьева доверчиво повторяют ее снова и снова.).

Вот и эта история – требует исследования мотивов Екатерины, зачем-то бросающей тень на собственного сына.

По мнению историка С. Мыльникова, автора книги о Петре III, Екатерина побаивалась потенциальных сторонников Павла, которые могли бы требовать трона для правителя с царской кровью взамен иноземки, власть узурпировавшей и никакого права на нее не имеющей. До переворота было высказано предложение (Н. Панина, наставника Павла) объявить Екатерину не императрицей, но регентшей малолетнего наследника до его совершеннолетия. Хоть оно и было отвергнуто, но окончательно забыто не было.

Ход императрицы был вполне логичным с точки зрения политической борьбы – она еще раз говорила противникам, что и Павел этой крови не имеет – ни капли! И прав на престол имеет не больше, чем мать. Но, может, Екатериной двигали иные соображения. Может быть, она в очередной раз выдвигала на первый план себя, свои потребности, желания и таланты вместо какой-то там царской крови, создавшей презираемого ею мужа и, в общем, никчемной.

И еще С. Мыльников убедительно доказывает, что Петр III безусловно считал Павла своим сыном. Он сравнивает извещение о рождении сына, посланным им Фридриху II, c аналогичным извещением о рождении дочери Анны, которая точно была от следующего любовника Екатерины – Станислава Понятовского, о чем Петр знал. Действительно, разница между двумя письмами велика.

Иной точки зрения придерживается другой историк – Н. Павленко. Он пишет: «Иные придворные, наблюдавшие семейную жизнь великокняжеской четы, шепотом поговаривали, что младенца по батюшке надлежит величать не Петровичем, а Сергеевичем. Вероятно, так оно и было».

Так кому же поверить? Петру? Намекам Екатерины? Давно отзвучавшему шепоту придворных? Пожалуй, эти пути уже слишком истоптаны и ничего нового не дадут.

Интересно, какими материалами пользовался Победоносцев. Не портретами ли участников истории? Ведь черты лица наследуются и принадлежат кому-то из родителей – это знали и до появления генетики, как науки. Мы тоже можем провести небольшой анализ, пользуясь портретами.

Они перед нами – и «урод» (так императрица Елизавета называла племянника во гневе) Петр, и красавец Сергей и любвеобильная Екатерина. Последняя о себе молодой вспоминала так: «Говорили, что я прекрасна, как день, и поразительно хороша; правду сказать, я никогда не считала себя чрезвычайно красивой, но я нравилась, и полагаю, что в этом и была моя сила». Француз Фавье, видевший Екатерину в 1760 году (ей был тогда 31 год), подверг ее внешность довольно суровой оценке: «Никак нельзя сказать, что ее красота ослепительна: довольно длинная, никак не гибкая талия, осанка благородная, но поступь жеманная, не грациозная; грудь узкая, лицо длинное, особенно подбородок; постоянная улыбка на устах, но рот плоский, вдавленный; нос несколько сгорбленный; небольшие глаза, но взгляд живой, приятный; на лице видны следы оспы. Она скорее красива, чем дурна, но увлечься ей нельзя».

Эти и другие оценки можно найти в книге Н.Павленко «Екатерина Великая». Интересные сами по себе, они подтверждают соответствие описаний и портрета, мы можем его использовать совершенно уверенно.

Сергей Васильевич Салтыков – тоже длиннолиц, черты лица пропорциональны, глаза миндалевидные, губы маленькие, изящные, высокий лоб, нос прямой и длинный. Екатерина писала о нем: «он был прекрасен, как день, и, конечно, никто не мог с ним сравняться ни при большом дворе, ни тем более при нашем. У него не было недостатка ни в уме, ни в том складе познаний, манер и приемов, какой дают большой свет и особенно двор».

Петр III Екатерина Сергей Салтыков

Павел I (детский портрет) Павел I взрослый (графический набросок)

Рис. 1. «Родители» и сын (использованы фрагменты портретов).

В сравнении с ними Петр Федорович, конечно, катастрофически проигрывает внешне – и отличается рядом черт, которые мог оставить своему потомку только он. Лицо у него довольно круглое, даже скуластое. Лоб покатый, нос более короткий, чем у Екатерины и Сергея Салтыкова, весьма широкий в переносице, рот большой, глаза узковатые и поставлены широко. И еще он был щекаст.

Портреты Павла свидетельствует о явном сходстве с Петром. Особенно взрослые портреты. Та же форма лица, покатый лоб, большой рот, короткий нос – даже помня о возможности существования рецессивных признаков, Салтыков и Екатерина (оба «прекрасные, как день») настолько некрасивого потомка, которого адмирал Чичагов называл «курносым чухонцем с движениями автомата», не сотворили бы. Если бы отцом Павла был Сергей Салтыков, иной была бы форма лица и лба, иными были бы губы и нос – поскольку у Екатерины и Салтыкова они были подобны, резко отличаясь от черт Петра. И, надо думать, иным бы был и характер. Черт Петра в лице Павла так много, что не нужен даже анализ ДНК, чтобы сказать определенно – да, отцом Павла Сергей Салтыков не был. Им был Петр III.

Кстати, по дате рождения видно, что наследник оказался типичным плодом праздников – вот и Екатерина вспоминает, что отмечала Новый Год у императрицы – конечно, с мужем. Видно, в ту ночь, после празднования, и был зачат будущий Павел.

Подтверждается мнение С. Мыльникова, что отцовство Салтыкова – нарочно обыгрывалось Екатериной. Кто был настоящий отец ее сына, нет сомнений, – она прекрасно знала. Вероятно, по этой причине она вела себя к Павлу крайне холодно. Ребенком она спокойно оставляла его на попечении нянек и не видела неделями. Уже взрослого сына она хотела заставить отречься от права на престол в пользу внука, Александра.

Эта маленькая история еще раз подтверждает характеристику, которую дал Екатерине историк Я. Барсков: «Ложь была главным орудием царицы: всю жизнь с раннего детства до глубокой старости, она пользовалась этим орудием, владела им, как виртуоз, и обманывала родителей, любовников, подданных, иностранцев, современников и потомков». Рекордами лжи Екатерины были ее рассказы о положении русских крестьян: «Наши налоги так необременительны, что в России нет мужика, который бы не имел курицы, когда он захочет, а с некоторого времени они предпочитают индеек курам» (письмо Вольтеру, 1769 год) и «Бывало прежде, проезжая по деревням, видишь маленьких ребятишек в одной рубашке, бегающих босыми ногами по снегу; теперь нет ни одного, у которого не было бы верхнего платья, тулупа и сапогов. Дома хотя по-прежнему деревянные, но расширились и большая часть их в два этажа» (письмо Бьельке, подруге матери, 1774 год). Крестьяне, живущие в двухэтажных избах, с детишками, одетыми в тулупы и сапоги, предпочитающие индеек курам – есть в этом, конечно, почти маниловская мечта и не только элемент обмана, но и самообмана.

Именно он добавил к двум отцам Павла еще и третьего претендента – Емельяна Пугачева. Удивительная, надо сказать, ирония истории: три отца у одного будущего императора. Фантомные потемкинские деревни, которыми прославилось правление его матери. Фантасмагория его собственного правления с несуществующим, но делающим карьеру поручиком Киже (пусть это и вымысел Тынянова, но вполне, как говорится, аутентичный). Сын-отцеубийца, который не то умер в Таганроге, не то в Сибири. Все будто пропитано той первоначальной фантазией Екатерины. Право, ложь имеет длинные ноги.

Но что оставалось делать Екатерине? Ее роль была ролью канатоходца. Кто в те дерзкие времена не понимал, что властью надо делиться с достаточно широким окружением, кончал плохо – взять хотя бы мужа и сына Екатерины. Императрица с ее большими планами, волей и работоспособностью была по результатам правления не худшей из российских монархов. Но от большинства благих устремлений ей пришлось отказаться. Не следует также приписывать заслуги России того времени ей одной – люди, с которыми ей приходилось ладить и доверять важные посты, за успехи страны отвечали не меньше.

Однако власть, которая должна постоянно прибегать ко лжи и создавать иллюзии, вызывает скепсис. Хорошо действуя во внешней сфере, Екатерина оказалась решительно слаба в решении внутренних проблем. Придав имперскому каркасу, созданному Петром Великим, внешний блеск, она ничего не сумела сделать с отрицательными сторонами его реформ. Вот и приходилось закрывать глаза на состояние страны, обманывать и обманываться.

– довольно яркая персона в истории России. Благодаря своей внешности, харизме, гибкому уму и веселому нраву, она пользовалась популярностью среди мужчин и имела бурную личную жизнь. Екатерина произвела на свет 4 детей, двух мальчиков и двух девочек.

Анна Петровна родилась в 1757 году. Многие считали, что Петр III не был отцом девочки, несмотря на то, что признал ее как свою дочь. Ходили слухи, что настоящим отцом был любовник Екатерины Станислав Понятовский. Девочка, к сожалению, прожила чуть больше года, и скончалась от оспы в младенчестве.

Единственный выживший законорожденный ребенок Екатерины Великой – , хотя и в этом случае насчет происхождения молодого человека существует множество споров и сплетен. Родился он в 1754 году, и после рождения его сразу же взяла на воспитание императрица Елизавета. Мальчик получил прекрасное образование, был балован бабушкой, и жил в достатке. Павел был несчастен в дальнейшем, его первая жена умерла при родах, а со второй не складывались отношения, несмотря на то, что у них было 10 детей. Молодой человек взошел на престол в 42 года, однако правил всего 4 года, после чего был убит заговорщиками.

Елизавета Темкина была внебрачным ребенком Екатерины 2. Императрица родила девочку в достаточно позднем возрасте – в 46 лет. Отцом ее бы граф Потемкин (именно в его честь ей дали такую фамилию), после смерти которого к девушке перешли его имения, и она прожила счастливую жизнь без нужды. Дочь императрицы счастливо вышла замуж за Ивана Калагеорги, и родила 10 детей. Умерла Елизавета в возрасте 76 лет.

Алексей Бобринский – еще один ребенок Екатерины Великой, рожденный вне брака в 1762 году от Григория Орлова. Екатерина не участвовала в воспитании сына (она впервые увидела его через год после рождения), мальчик до 12 лет воспитывался у камергера Шкурина, после чего был отправлен в кадетский корпус. Узнал молодой человек о своем происхождении только после смерти своей матери, и неожиданно добродушно был принят Павлом 1. Алексей получил графский титул и тесно дружил со своим братом. Он интересовался алхимией, наукой и сельским хозяйством. Умер сын Екатерины Великой в 1813 году.

Почти тотчас обнаруживается совершенное несходство характеров и воспитания. Георг может на полчаса, на час опоздать с визитом и к ней, и к ее брату Александру. Екатерину это страшно бесит. Однажды принц Уэльский опоздал на полтора часа, но к нему вышел придворный и сказал, что его высочество прибыл слишком рано, ее высочество принимает ванну.
Между тем, один из братьев Георга герцог Кларенс всерьез увлекся русской красавицей. Не ее б предубеждение против хамов англичан – и быть бы ей со временем английской королевой…
Однако вражда между Екатериной и английским светом была довольно жестокая. Жена нашего посла в Лондоне Дарья Ливен (родная сестра будущего шефа жандармов Бенкендорфа и глава нашей резидентуры в Европе) пишет о сестре своего царя, солидаризуясь с принцем Уэльским: «Она была очень властолюбива и отличалась огромным самомнением. Мне никогда не приходилось встречать женщины, которая бы до такой степени была одержима потребностью двигаться, действовать, играть роль и затмевать других».
«Потребность двигаться и играть роль» привела к тому, что в Лондоне, походя, Екатерина расстроила наметившийся союз наследника голландского престола с одной из английских принцесс и срочно переориентировала его в пользу своей младшей сестры Анны.
Двигаясь дальше в матримониальном направлении, Екатерина находит жениха и для себя, – это ее близкий родственник наследник престола Вюртембергского герцогства красавец Вильгельм. Ради любимой сестры Александр присваивает через Венский конгресс Вюртембергу статус королевства. (Тем более, что Вюртемберг – родина Марии Федоровны).
Итак, пролетев мимо австрийской, французской и английской короны, Екатерина все же становится королевой Вюртембергской (с 1816 года).
Ее второй брак успешен во всех отношениях. Супруги любят друг друга горячо и искренно. Оба занимаются устройством своего королевства. Удивительно: Екатерина делает так много для процветания Вюртемберга, что жители этой немецкой земли до сих пор чтут ее память! Девиз Екатерины: «Доставлять работу важнее, чем подавать милостыню» – звучит остро актуально и в наши дни!
Мужу она дарит двух дочерей. Одна из них со временем станет женой графа Нейперга – сына Марии-Луизы и ее второго (после Наполеона) мужа. Как веревочке ни виться, а породниться с Габсбургами (и в какой-то степени с Бонапартом) потомкам Екатерины Вюртембергской все же пришлось…
В 1818 году столицу ее королевства и свой родной город Штутгарт посещает Мария Федоровна. Она в восторге от успехов Екатерины, от счастья, что царит в их доме, и со слезами умиления покидает их, чтобы продолжить свой вояж ко Дворам своих дочерей. Путь Марии Федоровны лежит в Веймар. И здесь ее настигает страшная весть: вскоре после ее отъезда 9 января 1819 года Екатерина Вюртембергская умирает от скоротечного менингита.
Ей еще не исполнилось и 32 лет…
Король Вильгельм все не мог поверить в свою утрату, его буквально силой увели от трупа жены…
Екатерину похоронили за городом в православной церкви, которая сохранилась до сих пор. Церковь эта связана не только с русской историей, но и с отечественной культурой. Спустя много лет здесь состоялось венчание 58-летнего поэта В. А. Жуковского и 17-летней дочери его друга Елизаветы Рейтерн.
В 1994 году вся Германия широко отмечала 175-летие со дня рождения Екатерины Вюртембергской. О ней там помнят больше, чем на родине…

Незаконнорождённые дети монархов, как правило, являлись плодом их любовной связи вне брака. Старшему сыну русского императора Павла I повезло и того меньше — он появился на свет в результате эксперимента, затеянного его бабушкой Екатериной Великой .

После того, как в 1762 году в результате переворота на русский трон взошла императрица Екатерина II , ситуация с вопросом о престолонаследии сложилась довольно щекотливая. Шансов вступить в новый законный брак, который был бы признан российским общество, у Екатерины практически не было. Единственным наследником престола в этой ситуации являлся 8-летний Павел Петрович , сын императрицы от свергнутого ей мужа.

Юный Павел не отличался крепким здоровьем, и это беспокоило окружение императрицы. Конечно, указ Петра I от 1722 года о престолонаследии позволял монарху назначить своим преемником любого, но это никак не укрепляло устойчивость власти.

Монархии нужен был «природный» наследник, а лучше несколько — как гарантия от всяких случайностей.

Алексей Бобринский. Фото: Public Domain

На самый крайний случай, если бы болезни Павла свели его в могилу, Екатерина готова была объявить наследником своего второго сына, Алексея Бобринского , рождённого от фаворита Григория Орлова .

Особенно активно об этом в России заговорили в 1771 году, когда Павла Петровича сразил тяжёлый недуг, заставивший мать, обычно не баловавшую сына вниманием, проводить много времени у его постели.

Екатерина II отдавала себе отчёт, что такой наследник, как Алексей Бобринский, может вызвать ропот даже в среде приближённых, и надеялась на выздоровление Павла.

Женщина для цесаревича

Наследник действительно выздоровел, и царственная мать приняла решение — сына нужно немедленно женить, дабы правящая династия получила продолжение естественным путём.

Но тут возникла новая проблема — появилось подозрение, что в результате перенесённого недуга Павел мог лишиться репродуктивных функций организма. Этот вопрос нужно было прояснить до официального брака, дабы не создавать новых сложностей.

Екатерина II в виде Законодательницы в храме богини Правосудия. Репродукция/ Дмитрий Левицкий

В конце XVIII века медики не располагали возможностями для проведения соответствующих анализов, и проверить это можно было только естественным путём.

Екатерина II распорядилась — Павла нужно свести с женщиной, которая должна родить от него ребёнка.

О персоне, приближённой к Павлу, историки в царскую эпоху писали достаточно витиевато, называя её «некоей покладистой вдовой». Известный русский филолог и издатель Николай Греч описывал ситуацию так: «Перед вступлением в первый брак императора Павла дали ему для посвящения его в таинства Гименея какую-то деву. Ученик показал успехи, и учительница обрюхатела».

«Покладистую вдову» звали. Дочь петербургского губернатора и сенатора Степана Ушакова в первом браке была замужем за флигель-адъютантом Петра III генерал-майором Михаилом Петрович Чарторыжским . Муж, страдавший чахоткой, рано умер, оставив супругу бездетной.

Софья Чарторыжская любила роскошь, балы, развлечения и охотно крутила романы с мужчинами.

Екатерина II решила, что 25-летняя вдова — лучший вариант для того, чтобы проверить мужские способности 17-летнего сына.

К радости императрицы, худшие опасения не оправдались — в 1772 году у Софьи Чарторыжской родился мальчик, которого назвали Семёном .

Софья Степановна Чарторыжская. Фото: репродукция

Гардемарин Великий

Довольная Екатерина принялась ускорять процесс женитьбы Павла.

В благодарность за услугу Софью Чарторыжскую выдали замуж за обер-камергера Петра Кирилловича Разумовского , наградив её внушительным приданым.

Сын цесаревича и Софьи Чарторыжской получил фамилию Великий, а отчество ему дали в честь крёстного — Афанасьевич.

Первоначально императрица не собиралась отдавать внука матери, но затем, по ходатайству приближённых, изменила своё решение.

О юных годах Семёна Великого мало что известно. В 8 лет его поместили в закрытую Петропавловскую школу, причём воспитатели получили указание дать мальчику «наилучшее образование».

После окончания школы Семён получил звание сержанта Измайловского полка, но заявил, что мечтает о карьере морского офицера. Это его желание было исполнено, и Семён Великий был отправлен для дальнейшего обучения в Морской кадетский корпус.

Павел Первый. Фото: Commons.wikimedia.org

Встреча с бабушкой

В то время, когда молодой человек изучал морскую науку, в России планировалось первое кругосветное путешествие, начальником которого был назначен капитан Григорий Иванович Муловский .

Семён Великий загорелся этой идеей и добился своего включения в экипаж одного из кораблей экспедиции Муловского.

Экспедиция, однако, сорвалась — ей помешало начало сначала русско-турецкой, а затем и русско-шведской войн. Капитан Муловский погиб в 1789 году в сражении у острова Эланда.

В русско-шведской войне в качестве офицера русского военного корабля «Не тронь меня» принимал участие и выпускник кадетского корпуса мичман Семён Великий.

После сражения 22 июня 1790 года офицер Великий был отправлен с донесением к императрице. Так Екатерина II встретилась с выросшим внуком. Доподлинно не известно, знал ли 18-летний офицер правду о своём происхождении.

Через несколько дней после этой встречи Екатерина произвела Семёна Великого в капитан-лейтенанты флота.

На русском флоте Семён Великий прослужил ещё три года, пока 17 октября 1793 года не вышел указ Адмиралтейств-коллегии об отправке группы офицеров в распоряжение русского посланника в Лондоне графа Воронцова для последующего поступления на английский флот. В числе командированных оказался и внебрачный сын наследника престола.

Семён вместо Александра

Для Семёна Великого эта командировка стала роковой. 13 августа 1794 года английский корабль «Vanguard» попал в сильнейший шторм в районе Антильских островов и потерпел кораблекрушение. Среди тех, кто пропал без вести, оказался и русский офицер Семён Великий.

Море не отдало его тело, и это дало почву для новых слухов и версий.

По одной из них, пожалуй, наиболее увлекательной, Семён не утонул, а благополучно вернулся в Россию, где встретился с отцом. Павел был поражён внешним сходством Семёна со своим старшим законным сыном Александром .

Великий князь Александр Павлович. Фото: Public Domain

Поскольку Александра, воспитанного бабушкой, Павел ненавидел, он якобы провёл комбинацию — организовав тайное убийство наследника, подменил его Семёном. В итоге к власти в 1801 году пришёл не Александр, а выступавший под его именем Семён, всю жизнь проживший под грузом вины от происшедшего.

В реальности же всё, конечно, не так ярко и красочно. Жизнь очередного русского бастарда, рождённого по воле своей венценосной бабки, получилась короткой и трагической.

Павел вряд ли вспоминал о первенце. После смерти первой супруги, умершей во время родов, во втором браке с Марией Фёдоровной он произвёл для русского престола аж четырёх наследников, не считая шести девочек.

Что касается Софьи Чарторыжской-Разумовской, то Семён остался её единственным сыном. Причиной этого стали её болезни, от которых она почти непрерывно лечилась за границей. Пережив и Семёна, и Павла I, графиня Разумовская умерла в Петербурге 26 сентября 1803 года и была похоронена на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

Есть исторический анекдот про то, как Александр III поручил обер-прокурору Победоносцеву выяснить, кто же все-таки является отцом Павла I: любовник Екатерины II Сергей Салтыков или ее законный супруг Петр III. Сначала сановник сообщил императору, что слухи об отцовстве Салтыкова подтверждаются, на что тот ответил: «Слава Богу, мы – русские!» Когда же позднее Победоносцев нашел доказательства в пользу Петра III, Александр III не менее радостно заявил: «Слава Богу, мы – законные!»

Спаси Россию!

Стареющая Елизавета Петровна все больше осознавала, что выбрав Петра III (внука Петра Великого) в качестве наследника престола, она совершила ошибку. Отпрыск Гольштейн-Готторпской династии упорно не интересовался государственными делами, более того, поклонялся прусакам, бездельничал и беспробудно пьянствовал.

Единственно, что оставалось Елизавете, это дождаться рождения наследника у венценосной пары, чтобы формально отстранить Петра от власти. Но здесь возникала другая проблема. После 8 лет супружества у Петра и Екатерины все еще не было детей.

Канцлер Бестужев-Рюмин понимавший, что так можно ждать до скончания века, откровенно доложил императрице, что у Петра и Екатерины нет интимных отношений. Елизавета на это якобы ответила: «Спаси Россию, спаси государство, спаси все, придумай, что делать - действуй, как считаешь нужным».

Выход хитрый канцлер придумал простой. Он предложил приблизить к томящейся в одиночестве Екатерине красавца-камергера Сергея Салтыкова, а мужа переместить в дальнюю часть дворца. Елизавета пошла дальше. Чтобы окончательно развести Екатерину и Петра по разным спальням она подарила последнему подмосковное имение Люберцы.

«Сергей Салтыков дал мне понять, какая была причина его частых посещений, – вспоминала Екатерина. – Я продолжала его слушать, он был прекрасен, как день, и, конечно, никто не мог с ним сравниться при дворе. Ему было 25 лет, вообще и по рождению, и по многим другим качествам это был кавалер выдающийся. Я не поддавалась всю весну и часть лета».

Далее Екатерина подробно описывает все этапы своего романа вплоть до сближения с Салтыковым летом 1752 года. В декабре того же года она забеременела, однако по пути в Москву у нее случился выкидыш. Вторая беременность тоже закончилась выкидышем в мае 1753-го. В дальнейшем любовники разошлись, и в апреле 1754 года Салтыков был удален от двора. А в сентябре 1754 года у великой княгини родился долгожданный первенец.

Компрометирующие свидетельства

Записки Екатерины пусть косвенно, но все же намекают, что Петр III не имеет к Павлу никакого отношения. Император Александр II был так впечетлен откровениями своей прабабушки, что попытался пролить свет на свою родословную в беседах со стариками-придворными.

Слухи о том, что Павел - внебрачный сын Екатерины - подпитывало и то обстоятельство, что наследник появился только на 10 год бесплодного союза. К тому же из дневников Екатерины мы знаем, что ее муж до хирургической операции страдал от фимоза, а это могло серьезно препятствовать интимным контактам супругов.

Петр больше интересовался не прелестями юной Екатерины, а военными маневрами. К слабому полу он тоже был неравнодушен, но предпочтение отдавал глупым дурнушкам. Вплоть до лета 1752 года Екатерина все еще оставалась невольной девственницей.

На Пасху 1752 года фрейлина Чоглокова представила великой княгине двух красавцев – Сергея Салтыкова и Льва Нарышкина, которые сразу стали бурно ухаживать за неприступной Екатериной. Чтобы как-то ее расшевелить, Чоглокова в общении с ней насаждала мысль, что супружеская неверность, конечно, вещь осуждаемая, но случаются «положения высшего порядка, ради которых следует сделать исключение». И Екатерина сделала свой выбор.

Помимо екатерининских мемуаров, еще один документ - доклад канцлера Бестужева-Рюмина императрице Елизавете - также может свидетельствовать, что миссия, возложенная на Салтыкова, была исполнена. Там есть следующие строки:

«Начертанное по премудрому соображению Вашего Величества восприняло благое и желанное начало, – присутствие исполнителя высочайшей воли Вашего Величества теперь не только здесь не нужно, но даже к достижению совершенного исполнения и сокровению на вечные времена тайны было бы вредно. По уважению сих соображений благоволите, всемилостивейшая государыня, повелеть камергеру Салтыкову быть послом Вашего Величества в Стокгольме при короле Швеции».

Другими словами: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». В то время почетной ссылки удостаивался тот, кто хорошо выполнил свою работу в интересах государства.

Версию об отцовстве Сергея Салтыкова поддерживал советский историк Николай Павленко, который, в частности, писал: «Иные придворные, наблюдавшие семейную жизнь великокняжеской четы, шепотом поговаривали, что младенца по батюшке надлежит величать не Петровичем, а Сергеевичем. Вероятно, так оно и было».

Чухонская версия

Загадка, связанная с рождением Павла I, так и не разрешилась. Со временем стали появляться новые толки. Ходил слух, который распространил писатель Александр Герцен в 1861 году в период своего «лондонского сидения». В XX столетии его воскресил писатель Натан Эйдельман, опубликовавший в журнале «Новый мир» исторический очерк «Обратное провидение».

Согласно этой версии, третий ребенок, которого Екатерина зачала от Салтыкова, тоже родился мертвым и отчаявшаяся Елизавета приказала срочно подменить младенца. Живого ребенка сыскали неподалеку, в деревне Котлы, в чухонской семье.

Чтобы Екатерина не заподозрила подмены, императрица больше месяца не давала ей взглянуть на сына. Истощенную родами великую княгиню бросили на произвол судьбы, оставив без надлежащего ухода. Как утверждает Герцен, «пустая и злая императрица Елисавета» хотела, чтобы роженица умерла.

Как ни фантастично выглядит эта история, но у нее были свидетели. В то время возле деревни Котлы находилась усадьба Карла Тизенгаузена. Молодой аристократ отлично запомнил, что в одну ночь деревня была стерта с лица земли, а ее жителей погрузили на подводы и вывезли на Камчатку.

В начале 1820-х произошло событие, которое также может подтвердить «чухонскую легенду». С Камчатки в Петербург прибыл некий Афанасий, объявивший себя братом покойного Павла I. Слишком разговорчивого старика, разумеется, отправили в Петропавловскую крепость.

Однако член государственной Думы Дмитрий Ланской рассказал своему племяннику – писателю Александру Одоевскому, что император Александр Павлович тайно по ночам посещал старика, похожего на его покойного отца, долго с ним о чем-то разговаривал и часто вздыхал.

Сомнения остаются

Многие исследователи, в том числе Сергей Алданов уверены, что Екатерина в своих записках намеренно создавала впечатление, что отцом Павла был не ее супруг. Написанному Екатериной далеко не все доверяют. Так, историк Яков Барсков считал: «Ложь была главным орудием царицы: всю жизнь с раннего детства до глубокой старости, она пользовалась этим орудием, владела им, как виртуоз».

По мнению историков, Екатерине приходилось разными способами оправдывать свой захват власти. После свержения мужа она сочинила столько историй о нем и об их отношениях, что уже чрезвычайно сложно отделить правду от вымысла. Екатерине была выгодна плохая репутация сына - прямого конкурента в борьбе за престол. И подпитка слухов о его незаконнорожденности в этом смысле была действенным оружием.

Александр Мыльников, автор книги о Петре III, отмечает, что Екатерина побаивалась потенциальных сторонников Павла, которые могли потребовать трон для правителя царской крови и избавиться от иноземки, узурпировавшей власть. Историк не сомневается, что Екатерина прекрасно знала, кто был настоящим отцом Павла, именно поэтому она вела себя с ним весьма официально и холодно.

Сам Петр III считал Павла своим сыном. И если он так уверенно об этом заявлял, значит, между ним и Екатериной все-таки была интимная связь. Мельников в своей книге сравнивает извещение о рождении сына, посланное Петром Фридриху II, c аналогичным извещением о рождении дочери Анны, которая была от следующего любовника Екатерины – Станислава Понятовского. Между ними огромная разница.

Павел неоднократно слышал пересуды о своем происхождении, и это оставило неизгладимый след в его душе. Чулков в книге «Императоры: Психологические портреты» писал: «Сам он был убежден, что Петр III был действительно его отцом».

Достаточно сравнить портреты Петра III и Сергея Салтыкова, чтобы понять, на кого больше похож Павел. Многие современники Павла утверждают, что Екатерина и Салтыков, «оба прекрасные как день», не могли родить столь некрасивого отпрыска, которого адмирал Чичагов называл «курносым чухонцем с движениями автомата».

Есть еще одно. Как видно по дате рождения (20 сентября) Павел, скорее всего, был плодом новогодних праздников. А их, как известно, супруги отмечали вместе. Впрочем, окончательный вердикт по этому наболевшему вопросу могла бы вынести генетическая экспертиза останков наших царедворцев. Однако вряд ли ее станут делать, пока существует хоть малейшее подозрение, что Павел I был не романовских кровей.